ni_kolenka (ni_kolenka) wrote,
ni_kolenka
ni_kolenka

Categories:

Неизбывное очарование города Льва. Часть 3. Вулиця Листопадового чину

От собора святого Юра пошли к центру города по улице Листопадового чину. Уже название улицы наталкивает на то, что это нечто выдающееся. И действительно, улица широкая, больше похожая на бульвар, проходит мимо парков и скверов, на ней много красивых старинных домов, клумб и раскидистых тенистых деревьев. В поезде я усиленно изучала путеводитель и из него знала, что на улице и ее окрестностях много памятных мест связаны с художниками и писателями. Недаром этот район иногда называют львовским Монматром.

               Вот, например, очень запоминающееся здание из красного кирпича, одновременно похожее на корабль и на дома средневековых гильдий мастеров. И первый хозяином этого здания был истинный мастер, известный львовский живописец Ян Стыка.


Меня всегда завораживает плетение истории в этом городе, если в него смотреться, то увидишь не плавный ход, а водовороты и завихрения. И все это отражается в жизни лучших сынов города. До поездки во Львов я ничего не слышала о художнике Яне Стыке, но сейчас почитала немного и поражена и масштабом дарования, и испытаниями, которые были уготованы художнику и его творениям. Он родился во Львове, получил блестящее образование в Венской академии искусств, в Кракове стажировался у знаменитого Яна Матейко, о котором уже упоминала в первом посте этого цикла. Так же, как и учитель, Ян Стыка посвятил себя живописи на историческую тему, привлекали его и мифологические сюжеты. Он иллюстрировал «Илиаду» и «Одиссею», а также произведения Генрика Сенкевича. Однако, как монументалист, в каком-то смысле пошел дальше Матейко, поскольку увлекся созданием картин для четырех крупноформатных панорам. Две из них широко известны в мире, однако, экспонируются не во Львове, на родине художника, а  являются гордостью Вроцлава и Лос-Анжелеса.

         Первая из них «Рацлавицкая панорама» - монументальноe полотно, 120х15 м, посвященного 100-летней годовщине польского восстания под предводительством Тадеуша Костюшко. Идея панорамы принадлежала самому художнику, для участия в ее создании он привлек и тогдашнюю знаменитость, польского баталиста  Войцеха Коссака, а также других живописцев. Работа над картиной продолжалась 9 месяцев и была завершена к 28 мая 1894 года. Из четырнадцати частей было сшито огромное полотно, которое потом развесили в специально построенной для этих целей ротонде в Стрыйском парке Львова. Панорама имела большой успех.

Все источники, которые я читала, выпускают из виду почти пятидесятилетний период истории этого полотна и сообщают о том, что после Второй мировой войны, порядком поврежденная, панорама обнаружилась в польском городе Вроцлаве. Она пролежала в запасниках почти сорок лет – сначала не было денег на реставрацию, затем польские власти сочли нелояльным демонстрировать триумф повстанцев над армией Российской империи. Но после ее вторичного открытия в июне 1985 года панорама становится главной туристической достопримечательностью Вроцлава. И сейчас ежедневно ее осматривает примерно тысяча туристов в день.   

        
Неожиданную интерпретацию Рацлавицкой панорамы в связи с последними футбольными событиями на ЕВРО-2012 прочла вот здесь . Ссылка на этот памятник исторической и монументальной живописи в таком контексте показывает, что шедевр Яна Стыки живет в сердце каждого истинного львовянина.
      
         
Второе, не менее известное творение выдающегося художника – панорама «Голгофа». Привожу здесь один из ее фрагментов, взятых отсюда http://alchevskpravoslavniy.ru/kartiny/yan-styka-golgofa-raspyatie.html.


Мысль написания подобной картины была подана художнику Игнасием Падеревским, известным музыкантом и государственным деятелем  тогдашней Польши. Он предложил Яну Стыке воссоздать в монументальном полотне сразу все сцены последних часов Христа. Художник загорелся этой идеей и немедленно приступил к подготовке работы над картиной: он совершил паломничество к святым местам в Иерусалим, где сделал много численные эскизы и зарисовки. На обратном пути он заехал в Ватикан к Папе Римскому Льву ХIII и тот благословил его палитру.

Картиной была завершена в 1897 году и выставлена в Варшаве. Современники отзывались о ней, как о величайшем художественном творении века. Согласно традициям художник изобразил на многофигурном и многосюжетном полотне и самого себя в  образе апостола Павла. Затем панорама экспонировалась во многих крупнейших городах Европы. Однако вывоз картину в Америку на Всемирную выставку в Сент-Льюис оказался роковым и для мастера, и для его произведения. Из-за проблем с организацией художнику так и не удалось показать картину американской публике. Более того, при регистрации багажа в Чикаго с него потребовали огромную таможенную пошлину, которую его американские партнеры не смогли оплатить. Работа была конфискована, художник уехал без нее и до конца жизни ничего не знал о судьбе своего лучшего творения. Он скончался в 1925 году и был похоронен в Риме.

Картина 40 лет пылилась в подвале чикагской оперной компании. Однако в 1944 году ее разыскал миллионер Хьюберт Итон, который  решил отреставрировать шедевр и выставить его в Глендейле в специальном для него построенном павильоне The Hall of the Crucifixion на кладбище Forest Lawn Memorial Park. В реставрации принимал участие сын художника Адам Стыка. И В 1951 году «Голгофа» вновь была открыта для обозрения.

Думаю, что рассказанная мной история, хоть и уносит нас далеко за пределы Львова, однако позволяет совершенно иным взглядом посмотреть на дом, где на рубеже столетий жил выдающийся польский живописец. В композиции особняка прославленного мэтра доминирует большое окно, занимающее второй этаж и фронтон – здесь была мастерская художника. Автор проекта - архитектор Юлиан Захаревич. Он придумал украсить дом майоликовыми панно и орнаментами из кирпича и керамики. Для того, чтобы подчеркнуть профессиональную принадлежность владельца дома, над главным входом размещен герб гильдии художников – картуш с тремя щитами. Он виден на следующем фото.

Сейчас в этом доме размещен музей другого львовского живописца Олексы Новаковского.  Он жил здесь с 1913 года и до своей смерти в 1935 году. На лицевом фасаде дома можно увидеть портрет художника и мемориальную доску. Дом подарил художнику  митрополит Шептицкий, который в 1911 году купил здание с тем, чтобы создать в нем музей. О митрополите Шептицком напоминает фигура Божьей матери, установленная в 2010 году в угловой нише (видна на предыдущем фото).

В доме под номером 8 по улице Листопадового чину размещается филиал «Проминвестбанка». Любопытно, что здание выполняло банковские функции с момента своего создания в 1912 г. архитекторами Е.Жиховичем и М.Лужецким. Только вначале оно было филиалом Австро-Венгерского, а потом Польского банка.


Вот такой барельеф украшает это выдающееся здание.


А вот этот дом с башенкой, если я не ошибаюсь, принадлежит комплексу зданий управления львоской железной дороги.


      Очень быстро дома по одной стороне улицы закончились и начался парк, в котором пышно цвела бузина, расточая медоносный аромат далеко вокруг. По карте выяснили, что это парк имени Ивана Франко. Впереди по курсу  виднелась пестрая клумба. Хотелось всеми фибрами душивоспринимать краски и запахи лета.


А восхитительное чувство начала отпуска повелевало пуститься чуть ли не в пляс, тем более что очень нравилось название улицы. Оно было немного неожиданным, но очень правильным, потому что уж чего-чего, а листвы вокруг хватало. Неожиданно в голове созрел каламбур: «Жінка листопадового стану посеред вулиці Листопадового чину». Так и решили подписать сделанный снимок. Думаю, что все понятно лицам, не знающим української мови. Разве что слово «стан», то есть по-русски состояние. В общем, женщина в состоянии «мадам, уже падают листья» L J.


Но все-таки название улицы заинтриговало и по приезде домой заставило обратиться к Википедии. Об истории улицы я узнала, что вначале она была полевой дорогой между парковыми владениями святоюрских монахов-иезуитов. На плане Львова 1766 года видно, что главная дорога из города к собору святого Юра пролегала от Краковской дороги (ныне улица Городоцкая)нынешней Замкненой, а потом круто вверх. На планах начала ХІХ столетия уже видна новая улица, которую сначала называли Цисарской, потом улицей Святого Юра, а после улицей Мицкевича. Название Листопадового чину улица получила в 1993 году в память о событиях 1918 года, когда на ней проходили ожесточенные бои за здание дирекции железной дороги и Галицкого Сейма.

Листопадовим чином (Листопадовою революцією, Листопадовим переворотом) на Галичине называют военный переворот, организованный в ночь с 31 октября на 1 ноября (ноябрь по-украински листопад) Украинской Национальной Радой силами Украинских сечевых стрельцов против господства Австро-Венгрии с целью установления Украинского государства (впоследствии переименованного в Западноукраинскую народную республику, ЗУНР). В результате было создано государство площадью 70 тыс. км², в состав которого входили Галичина, Буковина и Закарпатье. Это вызвало недовольство Польши, которая претендовала на земли Галичины. В результате была развязана украинско-польская война 1918-1919 гг.  После победы польских войск и аннексии Восточной Галиции в июле 1919 года ЗУНР фактически прекратила существование, а ее правительство эмигрировало сначала в Каменец-Подольский, а затем в Вену. Оно самораспустилось лишь в 1923 году.

В память о тех событиях ежегодно 1-го ноября во Львове отмечается день Листопадового чину.

В те годы, когда Львов еще находился  на территории Австро-Венгрии, представительно-законодательным местным органом выступал Галицкий сейм, который насчитывал 150 депутатов из разных уголков Галиции. Депутаты ежегодно съезжались на сессии и избирались сроком на 6 лет. Для ежегодных сессий, длящихся около месяца, необходимо было здание, которое в ­1877-1881 гг. было сооружено под руководством архитектора Ю.Гохбергера. Сейчас в этом здании расположен центральный корпус Национального университета имени Ивана Франка (в 1918-1940 гг. носил название университета Яна-Казимира). Вот часть центрального фасада, снятая Толиком.

Все улицы, примыкающие к улице Листопадового чину (ул. Матейко, ул. Дорошенко, ул. Гоголя), тоже имеют свою историю и достопримечательности. Однако, у нас не было достаточно времени, чтобы их осмотреть. Но на одну из боковых улиц, ответвляющихся от улицы Листопадового чину, мы все-таки пошли.

               Это была улица Лепкого (бывшая Браеровская). На этой улице стоит дом, в котором родился и жил один знаменитый человек, хорошо известный всей аудитории моего блога. Этот человек оставил воспоминание о детских и юношеских годах, проведенных во Львове, в которых он писал:

«Жили мы на Браеровской улице, в доме номер четыре, на третьем этаже. На прогулку обычно ходили – отец и я – в Иезуитский сад или вверх по аллее Мицкевича, в сторону церкви святого Юра. Не знаю, зачем отец носил тросточку: в то время он ею еще не пользовался. Зимними днями, когда в саду было еще слишком много снега, мы прогуливались по Маршалковской перед Университетом Яна Казимира, где, задрав голову, я мог рассматривать огромные полунагие каменные фигуры в странных, тоже каменных, шляпах. Эти фигуры неподвижно исполняли свои непонятные функции: одна сидела, другая держала раскрытую книгу, оперев ее о колено. Постоянное задирание головы было мучительным, поэтому в основном я рассматривал шествующего рядом отца примерно на уровне колена – немного выше. Однажды я заметил, что на отце не обычные его ботинки со шнурками, а какие-то совершенно мне незнакомые, гладкие, без следа застежек. Исчезли и его гамаши, с которыми он не расставался. «Откуда у тебя такие ботинки?» – удивленно спросил я, и тогда с высоты раздался чужой голос: «Вот это смельчак!»

               Если никто из читателей еще не догадался, кто был этим маленьким смельчаком, то даю еще одну подсказку. Я упоминала, что в Австро-Венгрии Львов назывался Лембергом, что в свою очередь можно трактовать как город Лема. Теперь ясно, что все вышесказанное относилось к выдающемуся польскому фантасту Станиславу Лему. В предыдущем абзаце я привела цитату из его автобиографической повести «Высокий Замок».

Вот улица, на которой когда-то жил автор «Соляриса» и «Звездных дневников Йона Тихого».



Это один из неоренессансных домов сооруженных в 1885-1887 годах архитектором Е.Герматником. На улице Лепкого мы с мужем сделали привал кавалерии. Он решил выпить филижанку кавы в одной из кавьярень, попавшихся нам по пути. Уже в этом кафе неуловимо чувствуется дух австро-венгерской империи, который нам еще только предстояло ощутить в нашем путешествии.

Возможно, похожие изразцы был и в квартире у родителей маленького Станислава Лема. Вот дом, где он жил с рождения и до 1946 года, пока не не переехал в Краков.  К сожалению, балкон третьего этажа наполовину закрыт деревом. «Когда было тепло, я оккупировал небольшой каменный балкон, на который можно было попасть через кабинет отца. С него я – мысленно – совершал нападения на соседние дома, трубы которых, дымя, превращали их в военные корабли. Сидя на балконе, я чувствовал себя Робинзоном, а точнее – самим собою, заброшенным на необитаемый остров».

Он никогда больше не бывал во Львове, сколько его не приглашали, поскольку понимал, что  города, знакомого ему с детства уже не существует. Но он всегда подчеркивал, что родился во Львове. Вот отрывок одного из последних онлайн-интервью Лема с подписчиками форума «ИНОСМИ»

Уважаемый господин Лем!

Одним из моих предков был поляк, которого сослали в Сибирь еще при царе, где он и остался. У меня к Вам два вопроса.

1. Читая Ваше автобиографическое произведение о детских годах, я сделал вывод, что для поляков Львов такая же незаживающая рана, как для русских Севастополь. 2. В связи с этим считаете ли Вы, что Львов был передан Украине несправедливо?

Во время Второй мировой войны история сдвинула Польшу с места как какой-то старый пустой шкаф. Это неизбежно должно было произойти ценой множества человеческих трагедий. Львов был польским городом, в котором я родился и провел свою молодость. Я чувствую себя изгнанным оттуда: моя семья потеряла все свое имущество, и в сорок шестом году оказалась в Кракове без средств к существованию.

Да, Лем через всю жизнь пронес свою детскую любовь к довоенному Львову. И Высокий Замок выступает не только аллегорией того Львова, а и недостижимых идеалов юности»

«Тем, чем для христианина является рай, для каждого из нас был Высокий Замок»

И снова мы с мужем смотрим в окна третьего этажа дома на ул. Лепкого, 4 и вспоминаем окончание одного из лучших романов великого фантаста:

Мы, как улитки, прилепились каждый к своему листку. Я отдаюсь подзащиту своей математики и повторяю, когда и она не спасает, последнююстрофу стихотворения Суинберна:

Устав от вечных упований,

Устав от радостных пиров,

Не зная страхов и желаний

,Благословляем мы богов

За то, что сердце в человеке

Не вечно будет трепетать,

За то, что все вольются реки

Когда-нибудь в морскую гладь.


Tags: Львов, Отдых, путешествия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments